?

Log in

Изучать философию следует, в лучшем случае,
после пятидесяти. Выстраивать модель
общества -- и подавно. Сначала следует
научиться готовить суп, жарить -- пусть не ловить --
рыбу, делать приличный кофе.
В противном случае, нравственные законы
пахнут отцовским ремнем или же переводом
с немецкого...
 
 
15 September 2008 @ 05:21 pm
I want to wake up in a city, that never sleeps
 
 
Current Mood: lethargiclethargic
Current Music: "New York, New York", Frank Sinatra
 
 
09 October 2007 @ 03:30 pm
В любви счастье-состояние ненормальное, способное мгновенно придать случайности, по-видимому самой что ни на есть простой,всегда могущей возникнуть, огромное значение, какого она на самом деле не имеет.
Человек действительно бывает счастлив оттого, что в сердце у него
появляется нечто неустойчивое, нечто такое, что он силится удержать навсегда
и чего почти не замечает, пока оно не переменит положения.
В жизни любовь есть непрерывное мучение, а радость обезвреживает его, ослабляет, оттягивает, но оно в любой момент может стать таким, каким оно было бы давно, если бы чаемое не достигалось, - нестерпимым.
 
 
21 August 2007 @ 10:56 am
...Жильберта все не появлялась на Елисейских полях. А между тем мне
необходимо было ее видеть: ведь я забыл даже, какое у нее лицо. Тот
пронзительный, подозрительный, требовательный взгляд, каким мы смотрим на
любимого человека, ожидание слова, которое подаст или же отнимет у нас
надежду на завтрашнюю встречу, вплоть до мгновения, когда это слово
произносится, радость и отчаяние, поочередно или же одновременно рисующиеся
нашему воображению, - все это рассеивает наше внимание, когда мы стоим лицом
к лицу с любимым существом, и мы не в состоянии удержать в памяти отчетливый
его образ. Кроме того, быть может, активность, проявляемая всеми нашими
чувствами сразу, силящаяся с помощью одного лишь зрения познать
сверхчувственное, чересчур снисходительна к многообразию форм, ко всем
привкусам, ко всем. движениям живого человека, которого мы обычно, если мы
его не любим, держим в неподвижном состоянии. Дорогой нам облик, напротив,
перемещается: снимки всякий раз получаются неудачные. По правде сказать, я
уже не видел черт лица Жильберты, за исключением тех божественных мгновений,
когда она их мне открывала; я помнил только ее улыбку. Как ни напрягал я
память, я не мог восстановить любимое лицо, зато я с досадой обнаруживал
вырисовавшиеся в моем воображении с предельной четкостью, ненужные мне,
яркие лица карусельщика и торговки леденцами: так утратившие любимого
человека, которого они и во сне никогда не видят, приходят в отчаяние от
того, что им вечно снится столько противных людей, опостылевших им наяву.
Бессильные представить себе человека, о котором они так тоскуют, они готовы
обвинить себя в том, что они не тоскуют вовсе. И я недалек был от мысли, что
раз я не могу припомнить черты Жильберты, значит, я ее забыл, значит, я
разлюбил ее.
 
 
08 May 2007 @ 04:45 pm
"Нет ничего на свете, - если взять шире, вплоть до пустых слов, оброненных людьми, среди которых мы живём, что не производило бы на нас впечатления чего-то сверхъестественного в нашем бедном повседневном мире, где даже гений, от которого мы ждём, собравшись вокруг него, как вокруг вращающегося столика, открытия тайны бесконечности, говорит лишь то, что как раз сию минуту сказал Блок: "Не сядьте на мой цилиндр"."